Кто такие мнемонисты, что скрывается за «эффектом Манделы», почему языки лучше учить в детстве и другие интересные факты о механизмах памяти
Фото: Виктория Тельминова / Фотобанк Лори
Эффект Манделы
Вспомните, какого цвета был зонтик старухи Шапокляк в советском мультфильме? Черный, синий или в цветочек? Вы ответили правильно, если хотя бы задали вопрос: а был ли зонтик вообще? Шапокляк никогда не носила зонтика, его додумала коллективная память. Возможно, перепутав Шапокляк с очень похожей на нее героиней мультика «Бабушкин зонтик» 1961 года.
Говорил ли Ельцин на прощание: «Я устал, я ухожу»? Про «ухожу» — это точно было, но про «устал» — миф. Вместо этого он сказал: «Я сделал все, что мог».
Эффектом Манделы этот массовый коллективный провал в памяти назвала исследовательница паранормального Фиона Брум: в 2010 году множество людей вдруг стали обсуждать смерть южноафриканского политика Нельсона Манделы, которая будто бы наступила в тюрьме в 1980-е годы. На самом деле Мандела умер лишь в 2013-м, а до этого, выйдя из тюрьмы, в 1990-е годы пять лет был президентом ЮАР. Брум объясняла эффект Манделы альтернативной реальностью, но у науки на этот счет свое мнение. Сторонники теории конструктивной памяти считают, что воспоминания перестраиваются под влиянием новой информации и внешних подсказок. Люди могут подстраиваться под мнение большинства, усиленное социальными сетями.
Наконец, из-за того что при воспоминании мозг заново реконструирует события, пробелы памяти могут неосознанно наполняться вымышленной информацией — это называют конфабуляцией, и этому явлению могут быть подвержены психически совершенно здоровые люди. Есть еще экзотические объяснения эффекта Манделы, например через теорию мультивселенных, но там есть проблема с коммуникацией одной вселенной с другой.
И маленький тест: вы же с детства знаете, как выглядит роденовский «Мыслитель»? Тогда обязательно без подсказок сможете вспомнить, какой рукой он подпирает свой лоб.
Фото: Ingram Publishing / Фотобанк Лори
Мнемонист Шерешевский
Людей с феноменальной памятью, способных запомнить огромные объемы информации, называют мнемонистами.
Самым известным мнемонистом в первой половине XX века был Соломон Шерешевский. Советский нейропсихолог Александр Лурия обнаружил, что в основе его дарования была многоуровневая синестезия — ее еще называют «синдромом Шерешевского». Это способность ассоциативно связывать форму, цвет, текстуру, звук и запах. Буква К — колющая, цифра 7 — усатый мужчина, высокий звук — ярко-желтый. С помощью подобных образов Соломон мог запоминать любые иностранные или вообще несуществующие слова, ряды цифр и изображений и воспроизводить их спустя 10-15 лет. Но при этом плохо запоминал лица, считая их слишком изменчивыми.
На Лурию Шерешевский произвел впечатление человека с чуть заторможенными реакциями, вдумчивого, но пленника своих чувств. Вообразив, что он держит горячий или холодный предмет, он менял температуру своих рук, а представив погоню за уходящим вагоном, произвольно учащал пульс. Но в эстрадной практике, которой занимался Шерешевский, ему больше помогали не ассоциации, а мнемонические приемы, которые он же сам и разрабатывал. Один из них — техника локусов, это привязка информации к деталям хорошо знакомой улицы или помещения.
Тяжелее всего было забыть ненужное. Шерешевский переносил информацию на бумагу и сжигал ее. Помогало не очень. По свидетельству своего племянника, в последние годы он злоупотреблял спиртным.
Большинство ученых считают отличную память не врожденным, а приобретаемым свойством. Особенно для прикладных задач. На чемпионатах мира по запоминанию — а подобные турниры проводятся с 1991 года — все чаще побеждают не вундеркинды, а трудяги. Их результаты с тренировками только улучшаются. Нынешний рекорд запоминания на скорость колоды карт в 52 листа — около 13 секунд. Норма международного мастера — 2 минуты. Это если решите попробовать сами.
Выучить языки
Освоить язык или даже несколько можно играючи, легко и непринужденно. Но только детям. Примерно до возраста полового созревания. Дальше тоже можно, но уже через упорный труд.
Гипотеза критического периода гласит, что есть предельный возраст, после которого очень сложно овладеть языком в полной мере. Предположение впервые появилось в книге Уалдера Пенфилда и Ламара Робертса «Речь и механизмы мозга». Это было в 1959 году. Оно подкрепляется наблюдениями за «детьми-маугли», которые были лишены возможности человеческого общения в первые годы жизни, а также за детьми с полной глухотой при их обучении языку жестов.
Аналогичный критический период рассматривают и для второго языка. Реальным билингвом можно стать, только начав его изучение в раннем возрасте. Это связывают с замедленным развитием префронтальной коры головного мозга человека, которое отличает его от других млекопитающих и приматов. Человеческим детям легко усваивать некоторые аспекты речи, опираясь на процедурную память. Она активируется автоматически, связана с базальными ганглиями и мозжечком и выражается в навыках и действиях. Начинает терять свою пластичность уже с пяти лет. В более зрелом возрасте работает декларативная память, она включается сознательно, выражается словами и связана с гиппокампом и медиальной височной долей. Больше всего критический период влияет на произношение, меньше всего — на грамматику и запас лексики.
Разница во владении родным и другими языками заметна по активности головного мозга, которая выше при общении на втором и последующих языках.
Изучение нескольких языков улучшает когнитивные способности и память, повышает уровень эмпатии. Из возможных рисков — легкая путаница между языками в начале изучения и возможная фрустрация из-за того, что процесс требует много времени и усилий.
Память растений?
Да, у некоторых растений есть зачатки того, что мы называем памятью, включая способность к обучению. Она сильно отличается от нейронной памяти животных и работает на кратких электрических импульсах и кальциевых счетчиках.
Первый убедительный опыт был проведен в 2014 году австралийскими исследователями под руководством Моники Гальяно на мимозе стыдливой. Растение известно тем, что сворачивает свои листья при касании. Горшки с мимозой вертикально сбрасывали вниз с высоты 15 сантиметров. Поначалу это приводило к полному закрытию листьев. Но вскоре растение начинало соображать, что встряска безвредна и можно не тратить силы на сворачивание. Чтобы убедиться, что это не просто усталость, в перерывах мимозу трясли в шейкере, и она снова сворачивала свои листья. Приобретенная привычка не реагировать на падение сохранялась и через шесть дней, и даже через 28. Результаты опыта подвергали сомнению, но позже частично подтвердили и в полевых испытаниях.
Источник: bfm.ru
